Нормативные документы иногда составлены столь замысловато, что их подлинное значение познается не сразу. Например, Постановление Фонда социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний “Об утверждении Порядка осуществления контроля за правильностью начисления, своевременностью и полнотой уплаты страхователями страховых взносов на общеобязательное государственное социальное страхование от несчастного случая на производстве и профессионального заболевания, повлекших утрату трудоспособности, других платежей в Фонд и целевым использованием средств" от 17.10.2003 N 68.

Видимо, длинное название постановления помешало вникнуть в суть предлагаемого порядка. Хотя заголовок именно этого документа довольно информативен.

Дело в том, что до сих пор страховой бизнес в Украине и страховые отчисления работодателей контролировались исключительно по линии налогового ведомства и отчасти пенсионного фонда. Законотворчество в области каких-либо соцплатежей, особенно страховых, осуществлялось в основном в рамках введения новых и изменения ставок старых отчислений и практически не содержало жестких контролирующих механизмов.

Достаточно перечислить те документы, на которые опираются авторы Порядка в преамбуле: Закон Украины “Про общеобязательное государственное социальное страхование от несчастного случая на производстве и профессионального заболевания, которые привели к потере трудоспособности”, от несчастного случая на производстве и профессионального заболевания, которые привели к потере трудоспособности", Закон Украины "Про страховые тарифы на общеобязательное государственное социальное страхование...", Постановление Кабинета Министров Украины "Про утверждение Порядка определения страховых тарифов для предприятий, учреждений и организаций...", Инструкции про порядок перечисления отчета и расхода страховых сумм Фонда социального страхования от несчастных случаев на производстве...Как видно их названий, это были, в основном, документы, предписывающие, но не содержавшие механизмов контроля.

Интересующий нас Порядок был принят во исполнение ст. 47 Закона "Об общеобязательном государственном социальном страховании от несчастного случая на производстве и профессионального заболевания, повлекших утрату трудоспособности", которая позволяет Фонду соцстраха от несчастных случаев проводить плановые и внеплановые выездные проверки финансово-хозяйственной деятельности субъектов предпринимательской деятельности. Однако, такие проверки согласно той же ст. 47 Закона должны проводиться в порядке, установленном законодательством Украины. Поэтому появление Порядка должно было насторожить уже самим названием.

Тем более, работодатели предпочитают экономить именно на страховых отчислениях, полагая, что если ничего такого несчастного не случилось, то оплачивать вероятность нет смысла. И, видимо, поэтому работодатели не пользуются услугами страховых фирм, ведь в данной цепочке гарантом выплаты страховки выступает государство. Наличие рабочих, которых необходимо, согласно законодательству, страховать, зачастую маскируется: или рабочих нанимают по устному соглашению, оставляя “на трудовых” необходимый минимум, или часть переводят в режим испытательного срока. А цепочка “страхователей”, даже такая несовершенная, не подвергается жесткому контролю ни на одном из отрезков.

Теперь непосредственно Порядок. Как и всякое нововведение, он таит немалый риск. Но рисковали и его авторы. Дело в том, что в упомянутом законе не было ни звука про то, кто же должен составлять пресловутый документ о проверке. Поэтому теоретически Порядок реально оспорить, с указанием на то, что соответствующий закон не содержит конкретного предписания об органе, издающем Порядок. Кстати, контролировать эти же отчисления имеет право и Госнадзортруда, правда, это выписано не в законе, а в подзаконных нормативных актах. Чей приоритет “сильнее”? Логично было бы как-то урегулировать этот вопрос, поскольку в один прекрасный день Госнадзортруда тоже издаст Порядок проверки, и начнется “война документов”, и это – первый, правда, теоретический, риск для объектов проверки.

Перейдем к практическим рискам. Стратегический риск кроется в расплывчатости формулировок, в то время, как документ должен быть максимально конкретным, ведь речь идет о проверках с применением довольно строгих санкций. Например, при отборе объектов проверки учитывается несколько критериев, в том числе “значительные суммы начислений и перечислений страховых взносов”, “значительные изменения в начислении или перечислении страховых взносов”, “значительные суммы неоплаченных платежей, срок оплаты которых не настал” и “значительные расходы по страхованию несчастных случаев”. Что такое “значительные”?

Указания на суммы “значительности”, на какие-либо ориентиры отсутствуют. Это настораживает, тем более, что “значительность” суммы в данном случае должна бы определяться по скользящей шкале, в зависимости от объемов оборота (месячного, годового) или капиталоемкости предприятия, его оценочной стоимости по последнему аудиту. Это существенно снижает степень регулярности, периодичности проверок и в значительной мере нивелирует положение об обязательном предупреждении объекта проверки о грядущем “наезде” контролеров.

Тем более, что в Порядке есть коварная строчка о возможных внеплановых проверках. В чисто практическом аспекте стоит посоветовать предпринимателям не ждать, когда гром грянет, а, в зависимости от объемов бизнеса, предварительно либо проконсультироваться с специалистом в области трудового и финансового права, либо “отдаться” в руки профессиональных аудиторов, чтобы выявить все возможные огрехи до прихода комиссии.

Еще один любопытный нюанс. В поле зрения проверяющих можно попасть и в случае, если выявлена недостоверность данных в ведомостях, переданных в Расчетный Фонд. Но ведь недостоверность данных как раз и выявляется в ходе проверки, определяемой этим Порядком! Получается, что проверка может быть произведена и по одному лишь подозрению, а это еще не выявление. Еще более красноречив финал соответствующей статьи Порядка - “и другие”. В совокупности все вышеизложенное имеет одну цель – сделать проверки внезапными, тщательно замаскировав это стремление.

Интересна формулировка статьи, где речь идет о возможности проведения проверки “по согласованию сторон”. В этом случае объект имеет преимущества, поскольку обладает уникальной прерогативой – подготовиться к проверке. С другой стороны, ничего не сказано об оформлении таких договоренностей, в силу чего резко повышается риск внезапно проверки со ссылкой на некие согласования. Остается только посоветовать бизнесменам все свои отношения с Фондом оформлять документально, на бумаге, хотя бы в виде протоколов записи бесед, чтобы при случае опровергнуть договоренность как повод к проверке.

Внеплановая проверка выглядит в Порядке чем-то вроде превентивной меры, поскольку проводится при наличии подозрительных факторов в отношении предприятия. В частности, это “использование страховых сумм не по назначению”, смена местонахождения или банкротство предприятия и – внимание! – в случае необходимости проверить ведомости, предоставленные лицом, имевшим правовые отношения с предприятием, если предприятие не дает разъяснения на запрос Фонда в течение трех рабочих дней. На практике это положение приведет к увеличению риска предприятия оказаться в роли объекта внеплановой проверки из-за обыкновенных “стукачей” и, соответственно, к расширению диапазона вопросов, оставленных на ручном урегулировании в Фонде.

Что, в свою очередь, резко повысит статус Фонда как учреждения, “решающего вопросы”. Бизнесменам, особенно владеющим крупными предприятиями или управляющим ими, следует быть особо осторожными в отношениях с частными лицами и сориентировать соответствующие отделы и подразделения на скрупулезное отражение всех таких отношений в документах, а также постараться, чтобы эти документы были составлены в строгом соответствии с законодательством Украины. И быть готовым быстро ответить на запрос Фонда.

Размыт и такой деликатный момент, как коммерческая тайна и ее соблюдение в ходе проверки. С одной стороны, ссылка на соответствующий нормативный акт, устанавливающий, что есть “коммерческая тайна”, есть. Правда, “ссылочный” закон устарел, и неудивительно, потому что сейчас вопросы коммерческой тайны разъясняются в Гражданском кодексе. Возникает, мягко говоря. коллизия, поскольку положения утратившего силу закона и нововведенного кодекса отличаются, и чем руководствоваться проверяющим Фонда и ответственным лицам объекта проверки? С другой стороны, имеется указание: уважать коммерческую тайну, если документы не имеют ценности для проверки. Как действовать в противном случае, документ умалчивает. В связи с этим очень важно спрашивать проверяющих, для чего они запрашивают те или иные документы и, по возможности, изыскать причины для фиксации обоснований.

Еще более таинственна “служебная тайна”, то есть довольно обширны перечень информации, касающейся проверки или выявленной во время проверки. И документы, устанавливающие факт нарушений, и заявления и письменные показания сотрудников о фактах злоупотреблений, и т.д. То есть фактически предприниматель не сможет узнать о результатах проверки, даже о ходе ее, до завершения процесса. В принципе. это понятно. Но вот размытость формулировок способствует тому, что проверяющие будут иметь возможность толковать свои права в сторону отказа от каких-либо пояснений до завершения проверки. Например, отказаться мотивировать свой интерес к тому или иному документу, поскольку ответ содержит информацию о проверке. Бизнесменам стоит просчитать все возможные варианты развития событий в ходе проверки, а если бизнес большой – пригласить аналитика и просчитать возможные риски.

Наконец, в Порядке отсутствуют важные положения: о статусе сторон в ходе проверки и о возможности обжаловать ее результаты. О последнем следует сказать особо. Единственная возможность, да и та косвенная – обжаловать результаты проверки в том же Фонде. Выхода на внешний регулирующий орган, уполномоченный разрешать возникшие споры, нет. То есть в данной ситуации Госкомитет является высшей инстанцией, хотя в таких случаях логично предусмотреть возможность обжалования результатов. На практике это приведет к закрытости самого процесса проверки и, как следствие, к ограниченности предпринимателей в защите своих прав. Наибольший практический риск – это неурегулированность вопросов с “коммерческой тайной”, открытие которой может нанести существенный ущерб предприятию.

Олег Бойко
Президент «Центр общественно-правовых исследований»