О трудности законотворчества в «деликатных местах»

Попытки оградить общественную мораль от всего непристойного бывали и раньше. Периодически законодатели, словно у них в мозгу что-то щелкало, «замыкали» на моральных проблемах, но все не решались защитить неизвестно что. И вот – решились.

Когда закон о защите общественной морали был еще только законопроектом, его наличие в повестке дня Верховной Рады обещало легкое и приятное времяпрепровождение для законодателей и массу тем для журналистов, потому что порассуждать о морали у нас любят все кому не лень. Да и проблемных мест в проекте было немало. Но вот проект стал законом. И что? Да ничего особенного, ведь документ получился риторический. А иного и быть не могло, ведь объект приложения усилий настолько расплывчат, что даже дать ему четкое определение не получилось. Что уже говорить о механизмах!

Именно расплывчатость определения объекта защиты и предопределила неясные, а местами и пунктирные механизмы реализации всех тех благих намерений, которые были изложены в короткой преамбуле и первых статьях документа. Итак, общественная мораль – всего лишь система этических норм и правил поведения, естественно, на основе традиционного понимания понятий «добро», «совесть», «справедливость» и тому подобное. Но ведь до сих пор философы ведут ожесточенные дискуссии, что же понимать под понятием «добро» и «справедливость», ведь эти абстракции очень субъективны для каждого, более того, «добро» вообще относительно. Есть, правда, общий «стержень», но в законе он не отражен, не вычленен из набора стандартных фраз о добре и благе.

Естественно, если не ясно, что защищать, то тем более непонятно – как. Хотя закон вроде бы и содержит массу новаций, направленных на то, чтобы оградить общество от всего аморального, но как раз здесь и заключается главный парадокс закона – признаки аморальности. Они как бы есть, но их и нет. Дело в том, что изначально, будучи законопроектом, нормативный акт имел название подлиннее, в конце присовокуплялось «…от продукции эротического и порнографического характера". Поэтому буквально в каждой статье закона клеймится позором ..сексуальный инстинкт, половой акт и прочие атрибуты «разжигания эротизма».

Особенный интерес вызывает (чисто теоретически) дифференциация «продукции сексуального характера», «порнографического характера» и «эротического характера». Оказывается, все зависит от того, какие чувства и ощущения вызывает продукция. Например, если она, то есть продукция, удовлетворяет сексуальные инстинкты человека, то она сексуальная. Если же она направлена только на эстетический эффект и не возбуждает у населения низменных инстинктов, то она эротическая. А вот демонстрирование физиологических деталей сексуальных действий – уже порнография. Жаль, не сказано, что же она должна возбуждать у населения.

Но это все цветочки. Перейдем к ягодкам, то есть, собственно, мерам по защите морали. Итак, порнографическую продукцию в Украине и производить, и распространять (в оригинале – обращать) запрещено. А критерии этой продукции устанавливает уже специально уполномоченный орган. (Заметим, что он уже создан и имеет громкое название Общественный совет по защите общественной морали. Закон предусматривает создание Национального экспертного совета по вопросам защиты общественной морали, но он пока что так и не создан).

Читая закон, ощущаешь себя словно в стране Пуритании. Нет, сексуальную продукцию и эротическую обществу потреблять дозволяется. Но – в специально отведенных местах, в непрозрачной обложке (печатная продукция), не ближе чем 200 м от культурных сооружений. Еще веселее телеканалам, которые рискнут крутнуть «клубничку». Или в ночное время изредка, или по подписному телеканалу. Причем телеканал должен позаботиться, чтобы никто, кроме подписчика, не мог посмотреть продукцию. Наконец, самый деликатный момент – кинокартины. У нас их и так , мало снимаетсяа еще меньше качественных демонстрируется. Так вот, и в тех специальная комиссия должна отслеживать «непотребство» и решать, нужны ли откровенные сцены или нет.

Впрочем, перечисление всевозможных запретов, само по себе занимательное, никак не может заслонить того факта, что, по большому счету, не это главное. А главное – соотношение права выбора (в том числе информации или продукции) с правом ограничения. В принципе, все эти меры, направленные вроде бы на оздоровление морали, приведут к тому, что интерес к запретному усилится. Мы уже это проходили, когда в СССР официально не было секса, а реально журналы продавались на черном рынке за бешеные деньги. Куда разумнее было бы применить мировой опыт. Да, там тоже имеются ограничения. Но они не сужают права выбора каждого человека, что ему смотреть или читать.

Например, среди множества платных и бесплатных телеканалов в США каждый может выбрать то, что ему по душе. На продажу печатной продукции такого характера есть ограничения, причем иногда очень жесткие, но все же там уже сложилась традиция специализированных магазинов, торгующих «клубничкой». У нас ничего этого пока что нет. И запрет на демонстрацию, скажем, сцен в стиле «ню» при наличии отсутствия тематических каналов означает ограничение свободы выбора. Тем более, что вакуум быстро заполнили жесткие боевики, кровавые триллеры либо низкопробный теле ширпотреб.

Так что не смогли пока что наши законодатели найти тот разумный баланс между ограничением и свободой, который бы позволил решить проблему, и не нашли потому, что не смогли дать не только четкое определение объекта, но и аргументированное изложение мотивов принятия закона.

Олег Бойко
Президент “Центра общественно –правовых исследований”